Мандельштам Осип - стихи
Главная arrow Мандельштам Осип
В базе 16641 стихотворение 112 авторов.
<А. Ахматовой> <А. В. Звенигородскому>
<А. Радловой> <В. Пясту>
<Г. А. Шенгели> <И. Уткину>
<М. С. Петровых> <Н. Недоброво>
<С. П. Каблукову> <Ф. Панферову>
Du, Doppelgaenger, du, bleicher Geselle!..1 Hier stehe ich -- ich kann nicht anders...
Ma voix aigre et fausse... А. Ахматовой
А. В. Карташеву Анне Ахматовой
В альбом спекулянтке Розе Вере Артуровне и Сергею Юрьевичу С<удейкиным>
Горнунгам О. А. Овчинниковой
Ольге Андреевой*, девушке-милиционеру Павлу Васильеву
Писателю С. П. Каблукову
Сулейману Стальскому "Из табора улицы темной..."
10 января 1934 1914
<Анне Ахматовой> <Из альбома Д. И. Шепеленко>
<Из Фр. Петрарки> <Ода>
<Петрополь> <Стихи к H. Штемпель>
<Стихи к Наташе Штемпель> <Стихи памяти Андрея Белого>
Encyclica Notre Dame
Polacy! Silentium
Tristia Tristia
А небо будущим беременно... Аббат
Аббат Автомобилище
Автопортрет Адмиралтейство
Айя-софия Актер и рабочий
Актеру, игравшему испанца Американ бар
Американка Антология античной глупости
Антология житейской глупости Ариост
Ариост Армения
Ахматова Батюшков
Бах Буквы
Валкирии Век
Веницейская жизнь Воронежские стихи
Восьмистишия Все в трамвае
Второй футбол Газелла
Грифельная ода Два трамвая
Дворцовая площадь Декабрист
Домби и сын Европа
Египтянин Египтянин
Железо Зверинец
Змей Золотой
Из "Антологии античной глупости" Из книги "Трамваи"
Извозчик и Дант Импрессионизм
К немецкой речи Казино
Калоша Кама
Камень Кассандре
Кинематограф Концерт на вокзале
Кооператив Кувшин
Кухня Ламарк
Ласточка Ленинград
Летние стансы Лжец и ксендзы
Лютеранин Мадригал
Мадригал Мальчик в трамвае
Меганом Моргулеты
Московский дождик Муравьи
Муха Нашедший подкову
Немецкая каска Неправда
Ода Бетховену Отрывки из уничтоженных стихов
Париж Перед войной
Песенка Песнь вольного казака
Петербургские строфы Пешеход
Пилигрим Подражание новогреческому
Полотеры Портниха
Посох Примус
Равноденствие Раковина
Реймс -- Лаон Реймс и Кельн
Рим Рим
Рождение улыбки Рояль
Рояль Соломинка
Сонет Сонный трамвай
Спорт Стансы
Старик Стихи 1921 -- 1925 годов
Стихи для детей Стихи к Ю. Вермелю
Стихи о дохе Стихи о русской поэзии
Стихотворения разных лет Сумерки свободы
Тайная вечеря Телефон
Теннис Тетушка и Марат
Умеревший офицер Фаэтонщик
Феодосия Футбол
Христиан Клейст Христиан Клейст
Царское село Чарли Чаплин
Черепаха Чернозем
Чистильщик Шарманка
Шары Шары
Шуточные стихи Экспромты. Отрывки. Строки из уничтоженных или утерянных стихов
Яйцо "Как этих покрывал и этого убора
"Мороженно!" Солнце. Воздушный бисквит. -- Нет, не мигрень,-- но подай карандашик ментоловый,--
-- Я потеряла нежную камею, .................... коробки
............................Канделаки ...Дев полуночных отвага
...На луне не растет ...Но в Петербурге акмеист мне ближе,
Ubi bene, ibi patria1,-- А мастер пушечного цеха,
А посреди толпы, задумчивый, брадатый, Автоматичен, вежлив и суров,
Барон Эмиль хватает нож. Бежит волна-волной, волне хребет ломая,
Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Бесшумное веретено
Блок Большевикам мил элеватор,
Были очи острее точимой косы -- В безветрии моих садов
В белом раю лежит богатырь: В изголовьи Черное Распятье,
В лазури месяц новый В лицо морозу я гляжу один:
В морозном воздухе растаял легкий дым, В непринужденности творящего обмена
В огромном омуте прозрачно и темно, В оцинкованном влажном Батуме,
В Париже площадь есть -- ее зовут Звезда В Петербурге мы сойдемся снова,
В половине второго, В просторах сумеречной залы
В разноголосице девического хора В самом себе, как змей, таясь,
В смиренномудрых высотах В спокойных пригородах снег
В таверне воровская шайка В холодных переливах лир
В хрустальном омуте какая крутизна! Вакс ремонтнодышащий
Вернись в смесительное лоно, Веселая скороговорка;
Ветер нам утешенье принес, Вехи дальние обоза
Вечер нежный. Сумрак важный. Влез бесенок в мокрой шерстке --
Внутри горы бездействует кумир Воздух пасмурный влажен и гулок;
Возможна ли женщине мертвой хвала? Возьми на радость из моих ладоней
Вооруженный зреньем узких ос, Вот дароносица, как солнце золотое,
Все чуждо нам в столице непотребной: Вуайажор арбуз украл
Вы помните, как бегуны Вы, с квадратными окошками
Где вырывается из плена Где ночь бросает якоря
Где связанный и пригвожденный стон? Гончарами велик остров синий --
Да, я лежу в земле, губами шевеля, Дайте Тютчеву стрекозу --
Дано мне тело -- что мне делать с ним, День стоял о пяти головах. Сплошные пять суток
Детский рот жует свою мякину, Дикая кошка -- армянская речь --
Довольно кукситься! Бумаги в стол засунем! Довольно лукавить: я знаю,
Дождик ласковый, мелкий и тонкий, Дрожжи мира дорогие:
Друг Ариоста, друг Петрарки, Тасса друг -- Душный сумрак кроет ложе,
Душу от внешних условий Дыханье вещее в стихах моих
Единственной отрадой Если б меня наши враги взяли
Если утро зимнее темно, Есть разных хитростей у человека много,
Есть целомудренные чары -- Еще далЈко мне до патриарха,
Еще мы жизнью полны в высшей мере, Еще не умер ты, еще ты не один,
Еще он помнит башмаков износ -- Жизнь упала, как зарница,
Жил Александр Герцевич, За гремучую доблесть грядущих веков,
За Паганини длиннопалым За то, что я руки твои не сумел удержать,
Заблудился я в небе -- что делать? Заблудился я в небе -- что делать?
Зане в садах Халатова-халифа Заснула чернь. Зияет площадь аркой.
Здесь отвратительные жабы Зевес сегодня в гневе на Гермеса --
Знакомства нашего на склоне И веером разложенная дранка
И глагольных окончаний колокол И пламенный поляк -- ревнивец фортепьянный..
И по-звериному воет людье, И поныне на Афоне
Из омута злого и вязкого Из полутемной залы, вдруг,
Из полутемной залы, вдруг, Искусств приличных хоровода
Исполню дымчатый обряд: Истончается тонкий тлен --
Источник слез замерз, Как бык шестикрылый и грозный,
Как дерево и медь -- Фаворского полет,-- Как женственное серебро горит,
Как землю где-нибудь небесный камень будит, Как кони медленно ступают,
Как люб мне натугой живущий, Как народная громада,
Как облаком сердце одето Как овцы, жалкою толпой
Как по улицам Киева-Вия Как подарок запоздалый
Как растет хлебов опара, Как светотени мученик Рембрандт,
Как тельце маленькое крылышком Как тень внезапных облаков,
Какой-то гражданин, наверное попович, Карлик-юноша, карлик-мимоза
Квартира тиха как бумага -- Кинешь око удивленное
Клейкой клятвой липнут почки, Когда в ветвях понурых
Когда в далекую Корею Когда в теплой ночи замирает
Когда городская выходит на стогны луна, Когда держался Рим в союзе с естеством,
Когда мозаик никнут травы Когда на площадях и в тишине келейной
Когда октябрьский нам готовил временщик Когда подымаю,
Когда показывают восемь Когда Психея-жизнь спускается к теням
Когда удар с ударами встречается Когда укор колоколов
Когда щегол в воздушной сдобе Колют ресницы. В груди прикипела слеза.
Колючая речь араратской долины, Кому зима -- арак и пунш голубоглазый,
Кто знает, может быть, не хватит мне свечи Куда как страшно нам с тобой,
Куда мне деться в этом январе? Кушает сено корова,
Листьев сочувственный шорох Лишив меня морей, разбега и разлета
Любил Гаврила папиросы, Люблю морозное дыханье
Люблю под сводами седыя тишины Мастерица виноватых взоров,
Медленно урна пустая, Медлительнее снежный улей,
Мир должно в черном теле брать, Мир начинался страшен и велик:
Мне жалко, что теперь зима Мне кажется, мы говорить должны
Мне скучно здесь, мне скучно здесь, Мне стало страшно жизнь отжить --
Мне Тифлис горбатый снится, Может быть, это точка безумия,
Мой тихий сон, мой сон ежеминутный -- Мой щегол, я голову закину --
Музыка твоих шагов Мы напряженного молчанья не выносим --
Мы с тобой на кухне посидим, На берегу Эгейских вод
На бледно-голубой эмали, На влажный камень возведенный,
На доске малиновой, червонной, На меня нацелилась груша да черемуха --
На мертвых ресницах Исакий замерз На Моховой семейство из Полесья
На откосы, Волга, хлынь, Волга, хлынь, На перламутровый челнок
На площадь выбежав, свободен На полицейской бумаге верже
На розвальнях, уложенных соломой, На страшной высоте блуждающий огонь!
На темном небе, как узор, На этом корабле есть для меня каюта
Набравши море в рот, Над алтарем дымящихся зыбей
Наушнички, наушники мои! Не веря воскресенья чуду,
Не говори никому, Не говорите мне о вечности --
Не жеребенок хвостом махает! Не искушай чужих наречий, но постарайся их забыть:
Не мучнистой бабочкою белой Не надо римского мне купола
Не спрашивай: ты знаешь, Не сравнивай: живущий несравним.
Не у меня, не у тебя -- у них Не унывай,
Невыразимая печаль Нежнее нежного
Необходимость или разум Нереиды мои, нереиды,
Нет, не луна, а светлый циферблат Нет, не спрятаться мне от великой муры
Нет, никогда, ничей я не был современник, Нету иного пути,
Неумолимые слова... Ни о чем не нужно говорить,
Но уже раскачали ворота молодые микенские львы Но я люблю твои, Сергей Бобров,
Ночь на дворе. Барская лжа: Нынче день какой-то желторотый --
О временах простых и грубых О небо, небо, ты мне будешь сниться!
О свободе небывалой О, как же я хочу,
О, как мы любим лицемерить О, красавица Сайма, ты лодку мою колыхала,
О, эта Лена, эта Нора, О, этот воздух, смутой пьяный,
О, этот медленный, одышливый простор! -- Обиженно уходят на холмы,
Обороняет сон мою донскую сонь, Образ твой, мучительный и зыбкий,
Один портной Однажды некогда какой-то подполковник,
Однажды прапорщик-заика Озарены луной ночевья
Он дирижировал кавказскими горами От вторника и до субботы
От легкой жизни мы сошли с ума: От сырой простыни говорящая --
Отравлен хлеб, и воздух выпит. Оттого все неудачи,
Отчего душа так певуча, Паденье -- неизменный спутник страха,
Пластинкой тоненькой жиллета Плещут воды Флегетона,
По нашим временам куда как стали редки Под грозовыми облаками
Под зефиры весны Поднять скрипучий верх соломенных корзин...
Подшипник с шариком Полночь в Москве. Роскошно буддийское лето.
Помоги, Господь, эту ночь прожить, После полуночи сердце ворует
Посреди огромных буйволов Пою, когда гортань сыра, душа -- суха,
Природа -- тот же Рим и отразилась в нем. Пусти меня, отдай меня, Воронеж:
Пустует место. Вечер длится, Пусть в душной комнате, где клочья серой ваты
Пусть имена цветущих городов Развеселился, наконец,
Разрывы круглых бухт, и хрящ, и синева, Река Яузная,
Римских ночей полновесные слитки, С веселым ржанием пасутся табуны,
С миром державным я был лишь ребячески связан, С розовой пеной усталости у мягких губ
Свежо раскинулась сирень, Сегодня дурной день,
Сегодня можно снять декалькомани, Сегодня ночью, не солгу,
Сестры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы. Скажу ль,
Сквозь восковую занавесь, Скудный луч холодной мерою
Слух чуткий парус напрягает, Случайная небрежность иль ослышка
Слышен свист и вой локомобилей -- Слышу, слышу ранний лед,
Смутно-дышащими листьями Собирались эллины войною
Сосновой рощицы закон: Сохрани мою речь навсегда за привкус несчастья и дыма,
Спросили раз у воина: Среди лесов, унылых и заброшенных,
Средь народного шума и спеха, Стрекозы быстрыми кругами
Сусальным золотом горят Такие же люди, как вы,
Там уж скоро третий год Там, где купальни-бумагопрядильни
Татары, узбеки и ненцы, Твое чудесное произношенье --
Твоим узким плечам под бичами краснеть, Твой зрачок в небесной корке,
Твоя веселая нежность Темных уз земного заточенья
Только детские книги читать, Ты должен мной повелевать,
Ты прошла сквозь облако тумана. Ты улыбаешься кому,
Тысячеструйный поток -- Тянется лесом дороженька пыльная,
Тянули жилы, жили-были, У моря ропот старческой кифары...
У нашей святой молодежи Убийца, преступная вишня,
Увы, растаяла свеча Улыбнись, ягненок гневный с Рафаэлева холста,--
Умывался ночью на дворе. Уничтожает пламень
Уста запеклись и разверзлись чресла. Флейты греческой тэта и йота --
Холодная весна. Бесхлебный, робкий Крым, Холодок щекочет темя,
Черная ночь, душный барак, Черты лица искажены
Что делать нам с убитостью равнин, Что музыка нежных
Что поют часы-кузнечик, Чтоб, приятель и ветра и капель,
Чуть мерцает призрачная сцена, Шапка, купленная в ГУМе
Эмаль, алмазы, позолота Эме Лебеф любил старух...
Эта книга украдена Эта ночь непоправима,
Эта область в темноводье -- Это все о луне только небылица,
Это есть мадам Мария -- Это есть художник Альтман,
Это какая улица? Это я. Это Рейн. Браток, помоги.
Я в львиный ров и в крепость погружен Я в сердце века -- путь неясен,
Я в хоровод теней, топтавших нежный луг, Я вздрагиваю от холода --
Я вижу каменное небо Я вскормлен молоком классической Паллады,
Я давно полюбил нищету, Я должен жить, хотя я дважды умер,
Я живу на важных огородах. Я знаю, что обман в видении немыслим
Я к губам подношу эту зелень -- Я молю, как жалости и милости,
Я наравне с другими Я не знаю, с каких пор
Я не слыхал рассказов Оссиана, Я не увижу знаменитой "Федры",
Я ненавижу свет Я нынче в паутине световой --
Я около Кольцова Я по лесенке приставной
Я пью за военные астры, за все, чем корили меня, Я семафор со сломанной рукой
Я скажу это начерно, шопотом, I di miei piu leggier che nessun cervo..
Quel rosignuol che si soave piagne... Ах, ничего я не вижу, и бедное ухо оглохло
В игольчатых чумных бокалах Вермель в Канте был подкован,
Закутав рот, как влажную розу, Зашумела, задрожала,
И клена зубчатая лапа И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме,
И я выхожу из пространства Как поехал Вермель в Дмитров,
Какая роскошь в нищенском селенье -- Когда, уничтожив набросок,
Лазурь да глина, глина да лазурь, Люблю появление ткани
Люблю появление ткани Не развалины -- нет
О бабочка, о мусульманка, О порфирные цокая граниты,
Орущих камней государство Преодолев затверженность природы
Руку платком обмотай и в венценосный шиповник С. А. Клычкову
Скажи мне, чертежник пустыни Спит безмятежно
Счастия в Москве отчаяв Сядь, Державин, развалися
Ты красок себе пожелала Ты розу Гафиза колышешь
Ходит Вермель, тяжело дыша.. Холодно розе в снегу
Шестого чувства крошечный придаток


Реклама: тема про мобильные выставочные стенды.
По истечении срока действия авторских прав, в России этот срок равен 50-ти годам, произведение переходит в общественное достояние. Это обстоятельство позволяет свободно использовать произведение, соблюдая при этом личные неимущественные права — право авторства, право на имя, право на защиту от всякого искажения и право на защиту репутации автора — так как, эти права охраняются бессрочно.