Бродский Иосиф - стихи
В базе 16641 стихотворение 112 авторов.
В горах



1



Голубой саксонский лес

Снега битого фарфор.

Мир бесцветен, мир белес,

точно извести раствор.



Ты, в коричневом пальто,

я, исчадье распродаж.

Ты - никто, и я - никто.

Вместе мы - почти пейзаж.



2



Белых склонов тишь да гладь.

Стук в долине молотка.

Склонность гор к подножью дать

может кровли городка.



Горный пик, доступный снам,

фотопленке, свалке туч.

Склонность гор к подножью, к нам,

суть изнанка ихних круч.



3



На ночь снятое плато.

Трепыханье фитиля.

Ты - никто, и я - никто:

дыма мертвая петля.



В туче прячась, бродит Бог,

ноготь месяца грызя.

Как пейзажу с места вбок,

нам с ума сойти нельзя.



4



Голубой саксонский лес.

К взгляду в зеркало и вдаль

потерявший интерес

глаза серого хрусталь.



Горный воздух, чье стекло

вздох неведомо о чем

разбивает, как ракло,

углекислым кирпичом.



5



Мы с тобой - никто, ничто.

Эти горы - наших фраз

эхо, выросшее в сто,

двести, триста тысяч раз.



Снизит речь до хрипоты,

уподобить не впервой

наши ребра и хребты

ихней ломаной кривой.



6



Чем объятие плотней,

тем пространства сзади - гор,

склонов, складок, простыней -

больше, времени в укор.



Но и маятника шаг

вне пространства завести

тоже в силах, как большак,

дальше мяса на кости.



7



Голубой саксонский лес.

Мир зазубрен, ощутив,

что материи в обрез.

Это - местный лейтмотив.



Дальше - только кислород:

в тело вхожая кутья

через ноздри, через рот.

Вкус и цвет - небытия.



8



Чем мы дышим - то мы есть,

что мы топчем - в том нам гнить.

Данный вид суть, в нашу честь,

их отказ соединить.



Это - край земли. Конец

геологии; предел.

Место точно под венец

в воздух вытолкнутых тел.



9



В этом смысле мы - чета,

в вышних слаженный союз.

Ниже - явно ни черта.

Я взглянуть туда боюсь.



Крепче в локоть мне вцепись,

побеждая страстью власть

тяготенья - шанса, ввысь

заглядевшись, вниз упасть.



10



Голубой саксонский лес.

Мир, следящий зорче птиц

- Гулливер и Геркулес -

за ужимками частиц.



Сумма двух распадов, мы

можем дать взамен числа

абажур без бахромы,

стук по комнате мосла.



11



"Тук-тук-тук" стучит нога

на ходу в сосновый пол.

Горы прячут, как снега,

в цвете собственный глагол.



Чем хорош отвесный склон,

что, раздевшись догола,

все же - неодушевлен;

то же самое - скала.



12



В этом мире страшных форм

наше дело - сторона.

Мы для них - подножный корм,

многоточье, два зерна.



Чья невзрачность, в свой черед,

лучше мышцы и костей

нас удерживает от

двух взаимных пропастей.



13



Голубой саксонский лес.

Близость зрения к лицу.

Гладь щеки - противовес

клеток ихнему концу.



Взгляд, прикованный к чертам,

освещенным и в тени, -

продолженье клеток там,

где кончаются они.



14



Не любви, но смысла скул,

дуг надбровных, звука "ах"

добиваются - сквозь гул

крови собственной - в горах.



Против них, что я, что ты,

оба будучи черны,

ихним снегом на черты

наших лиц обречены.



15



Нас других не будет! Ни

здесь, ни там, где все равны.

Оттого-то наши дни

в этом месте сочтены.



Чем отчетливей в упор

профиль, пористость, анфас,

тем естественней отбор

напрочь времени у нас.



16



Голубой саксонский лес.

Грез базальтовых родня.

Мир без будущего, без

- проще - завтрашнего дня.



Мы с тобой никто, ничто.

Сумма лиц, мое с твоим,

очерк чей и через сто

тысяч лет неповторим.



17



Нас других не будет! Ночь,

струйка дыма над трубой.

Утром нам отсюда прочь,

вниз, с закушенной губой.



Сумма двух распадов, с двух

жизней сдача - я и ты.

Миллиарды снежных мух

не спасут от нищеты.



18



Нам цена - базарный грош!

Козырная двойка треф!

Я умру, и ты умрешь.

В нас течет одна пся крев.



Кто на этот грош, как тать,

точит зуб из-за угла?

Сон, разжав нас, может дать

только решку и орла.



19



Голубой саксонский лес.

Наста лунного наждак.

Неподвижности прогресс,

то есть - ходиков тик-так.



Снятой комнаты квадрат.

Покрывало из холста.

Геометрия утрат,

как безумие, проста.



20



То не ангел пролетел,

прошептавши: "виноват".

То не бдение двух тел.

То две лампы в тыщу ватт



ночью, мира на краю,

раскаляясь добела -

жизнь моя на жизнь твою

насмотреться не могла.



21



Сохрани на черный день,

каждой свойственный судьбе,

этих мыслей дребедень

обо мне и о себе.



Вычесть временное из

постоянного нельзя,

как обвалом верх и низ

перепутать не грозя.



1984




Бродский Иосиф
 
< Пред.   След. >

Другие произведения автора

На выставке Карла Вейлинка
Теперь, зная многое о моей
Морозный вечер.
Е. Р.
В Италии
Реклама:
По истечении срока действия авторских прав, в России этот срок равен 50-ти годам, произведение переходит в общественное достояние. Это обстоятельство позволяет свободно использовать произведение, соблюдая при этом личные неимущественные права — право авторства, право на имя, право на защиту от всякого искажения и право на защиту репутации автора — так как, эти права охраняются бессрочно.