Бродский Иосиф - стихи
Главная arrow Бродский Иосиф arrow Мексиканский романсеро
В базе 16641 стихотворение 112 авторов.
Мексиканский романсеро



Кактус, пальма, агава.

Солнце встает с Востока,

улыбаясь лукаво,

а приглядись - жестоко.



Испепеленные скалы,

почва в мертвой коросте.

Череп в его оскале!

И в лучах его - кости!



С голой шеей, уродлив,

на телеграфном насесте

стервятник - как иероглиф

падали в буром тексте



автострады. Направо

пойдешь - там стоит агава.

Она же - налево. Прямо -

груда ржавого хлама.



-



Вечерний Мехико-Сити.

Лень и слепая сила

в нем смешаны, как в сосуде.

И жизнь течет, как текила.



Улицы, лица, фары.

Каждый второй - усатый.

На Авениде Реформы -

масса бронзовых статуй.



Подле каждой, на кромке

тротуара, с рукою

протянутой - по мексиканке

с грудным младенцем. Такою



фигурой - присохшим плачем -

и увенчать бы на деле

памятник Мексике. Впрочем,

и под ним бы сидели.



-



Сад громоздит листву и

не выдает нас зною.

(Я не знал, что существую,

пока ты была со мною.)



Площадь. Фонтан с рябою

нимфою. Скаты кровель.

(Покуда я был с тобою,

я видел все вещи в профиль.)



Райские кущи с адом

голосов за спиною.

(Кто был все время рядом,

пока ты была со мною?)



Ночь с багровой луною,

как сургуч на конверте.

(Пока ты была со мною,

я не боялся смерти.)



-



Вечерний Мехико-Сити.

Большая любовь к вокалу.

Бродячий оркестр в беседке

горланит "Гвадалахару".



Веселый Мехико-Сити.

Точно картина в раме,

но неизвестной кисти,

он окружен горами.



Вечерний Мехико-Сити.

Пляска веселых литер

кока-колы. В зените

реет ангел-хранитель.



Здесь это связано с риском

быть подстреленным сходу,

сделаться обелиском

и представлять Свободу.



-



Что-то внутри, похоже,

сорвалось и раскололось.

Произнося "О, Боже",

слышу собственный голос.



Так страницу мараешь

ради мелкого чуда.

Так при этом взираешь

на себя ниоткуда.



Это, Отче, издержки

жанра (правильней - жара).

Сдача медная с решки

безвозмездного дара.



Как несхоже с мольбою!

Так, забыв рыболова,

рыба рваной губою

тщетно дергает слово.



-



Веселый Мехико-Сити.

Жизнь течет, как текила.

Вы в харчевне сидите.

Официантка забыла



о вас и вашем омлете,

заболтавшись с брюнетом.

Впрочем, как все на свете.

По крайней мере, на этом.



Ибо, смерти помимо,

все, что имеет дело

с пространством, - все заменимо.

И особенно тело.



И этот вам уготован

жребий, как мясо с кровью.

В нищей стране никто вам

вслед не смотрит с любовью.



-



Стелющаяся полого

грунтовая дорога,

как пыльная форма бреда,

вас приводит в Ларедо.



С налитым кровью глазом

вы осядете наземь,

подломивши колени,

точно бык на арене.



Жизнь бессмысленна. Или

слишком длинна. Что в силе

речь о нехватке смысла

оставляет - как числа



в календаре настенном.

Что удобно растеньям,

камню, светилам. Многим

предметам. Но не двуногим.



1975




Бродский Иосиф
 
< Пред.   След. >

Другие произведения автора

К Евгению
Сонет
Заметка для энциклопедии
Осенний крик ястреба
Декабрь во Флоренции
Реклама:
По истечении срока действия авторских прав, в России этот срок равен 50-ти годам, произведение переходит в общественное достояние. Это обстоятельство позволяет свободно использовать произведение, соблюдая при этом личные неимущественные права — право авторства, право на имя, право на защиту от всякого искажения и право на защиту репутации автора — так как, эти права охраняются бессрочно.