Бродский Иосиф - стихи
Главная arrow Бродский Иосиф arrow Пятая годовщина
В базе 16641 стихотворение 112 авторов.
Пятая годовщина



Падучая звезда, тем паче - астероид

на резкость без труда твой праздный взгляд настроит.

Взгляни, взгляни туда, куда смотреть не стоит.



-



Там хмурые леса стоят в своей рванине.

Уйдя из точки "А", там поезд на равнине

стремится в точку "Б". Которой нет в помине.



Начала и концы там жизнь от взора прячет.

Покойник там незрим, как тот, кто только зачат.

Иначе - среди птиц. Но птицы мало значат.



Там в сумерках рояль бренчит в висках бемолью.

Пиджак, вися в шкафу, там поедаем молью.

Оцепеневший дуб кивает лукоморью.



-



Там лужа во дворе, как площадь двух Америк.

Там одиночка-мать вывозит дочку в скверик.

Неугомонный Терек там ищет третий берег.



Там дедушку в упор рассматривает внучек.

И к звездам до сих пор там запускают жучек

плюс офицеров, чьих не осознать получек.



Там зелень щавеля смущает зелень лука.

Жужжание пчелы там главный принцип звука.

Там копия, щадя оригинал, безрука.



-



Зимой в пустых садах трубят гипербореи,

и ребер больше там у пыльной батареи

в подъездах, чем у дам. И вообще быстрее



нащупывает их рукой замерзшей странник.

Там, наливая чай, ломают зуб о пряник.

Там мучает охранник во сне штыка трехгранник.



От дождевой струи там плохо спичке серной.

Там говорят "свои" в дверях с усмешкой скверной.

У рыбной чешуи в воде там цвет консервный.



-



Там при словах "я за" течет со щек известка.

Там в церкви образа коптит свеча из воска.

Порой дает раза соседним странам войско.



Там пышная сирень бушует в полисаде.

Пивная цельный день лежит в глухой осаде.

Там тот, кто впереди, похож на тех, кто сзади.



Там в воздухе висят обрывки старых арий.

Пшеница перешла, покинув герб, в гербарий.

В лесах полно куниц и прочих ценных тварей.



-



Там, лежучи плашмя на рядовой холстине,

отбрасываешь тень, как пальма в Палестине.

Особенно - во сне. И, на манер пустыни,



там сахарный песок пересекаем мухой.

Там города стоят, как двинутые рюхой,

и карта мира там замещена пеструхой,



мычащей на бугре. Там схож закат с порезом.

Там вдалеке завод дымит, гремит железом,

не нужным никому: ни пьяным, ни тверезым.



-



Там слышен крик совы, ей отвечает филин.

Овацию листвы унять там вождь бессилен.

Простую мысль, увы, пугает вид извилин.



Там украшают флаг, обнявшись, серп и молот.

Но в стенку гвоздь не вбит и огород не полот.

Там, грубо говоря, великий план запорот.



Других примет там нет - загадок, тайн, диковин.

Пейзаж лишен примет и горизонт неровен.

Там в моде серый цвет - цвет времени и бревен.



-



Я вырос в тех краях. Я говорил "закурим"

их лучшему певцу. Был содержимым тюрем.

Привык к свинцу небес и к айвазовским бурям.



Там, думал, и умру - от скуки, от испуга.

Когда не от руки, так на руках у друга.

Видать, не расчитал. Как квадратуру круга.



Видать, не рассчитал. Зане в театре задник

важнее, чем актер. Простор важней, чем всадник.

Передних ног простор не отличит от задних.



-



Теперь меня там нет. Означенной пропаже

дивятся, может быть, лишь вазы в Эрмитаже.

Отсутствие мое большой дыры в пейзаже



не сделало; пустяк: дыра, - но небольшая.

Ее затянут мох или пучки лишая,

гармонии тонов и проч. не нарушая.



Теперь меня там нет. Об этом думать странно.

Но было бы чудней изображать барана,

дрожать, но раздражать на склоне дней тирана,



-



паясничать. Ну что ж! на все свои законы:

я не любил жлобства, не целовал иконы,

и на одном мосту чугунный лик Горгоны



казался в тех краях мне самым честным ликом.

Зато столкнувшись с ним теперь, в его великом

варьянте, я своим не подавился криком



и не окаменел. Я слышу Музы лепет.

Я чувствую нутром, как Парка нитку треплет:

мой углекислый вздох пока что в вышних терпят,



-



и без костей язык, до внятных звуков лаком,

судьбу благодарит кириллицыным знаком.

На то она судьба, чтоб понимать на всяком



наречьи. Предо мной - пространство в чистом виде.

В нем места нет столпу, фонтану, пирамиде.

В нем, судя по всему, я не нуждаюсь в гиде.



Скрипи, мое перо, мой коготок, мой посох.

Не подгоняй сих строк: забуксовав в отбросах,

эпоха на колесах нас не догонит, босых.



-



Мне нечего сказать ни греку, ни варягу.

Зане не знаю я, в какую землю лягу.

Скрипи, скрипи, перо! переводи бумагу.



4 июня 1977




Бродский Иосиф
 
< Пред.   След. >

Другие произведения автора

Квинтет
Письма династии Минь
Чаепитие
Сан-Пьетро
Шорох акации
Реклама:
По истечении срока действия авторских прав, в России этот срок равен 50-ти годам, произведение переходит в общественное достояние. Это обстоятельство позволяет свободно использовать произведение, соблюдая при этом личные неимущественные права — право авторства, право на имя, право на защиту от всякого искажения и право на защиту репутации автора — так как, эти права охраняются бессрочно.